Глава ВСЦиРО призывает отсрочить выполнение закона о переименовании УПЦ

     Председатель Всеукраинского совета церквей и религиозных организаций Яков Блайх дал интервью Главкому, в котором раскритиковал  закон о переименовании, назвав его антиконституционным. 

     Поместная Украинская церковь в ближайшие дни получит Томос. Вы уже заявляли, что брали «активное участие во многих аспектах политического процесса (по созданию церкви)». В чем именно заключалось ваше участие?

    Поскольку я возглавляю Всеукраинский совет церквей, то первой своей задачей я видел сохранение единства в этой организации, несмотря на все процессы, которые происходят вокруг. Как вы понимаете, образуется новая церковь, идет слияние в одну разных церквей. Всеукраинский совет церквей работает уже почти 20 лет. На протяжении всех этих лет мы виделись с руководителями всех церквей и религиозных организаций для того, чтобы иметь возможность объединить силы и говорить в один голос по государственно-религиозных отношений. Наша задача - защищать интересы верующих в вопросах, связанных с государством. Так, сегодня есть разные церкви, религии. Но есть вопрос веры, нашего пути к Богу. И это - не государственный вопрос уже. Опасностью вмешательство государства в этот вопрос.

     Необходимость государства поддержать новую церковь создает опасность, что государство может не понять своего места. То есть после окончания процесса (образование церкви) ему не стоит вмешиваться в эти вопросы. Мы чувствуем опасность сейчас через принятие в Украине закона, который обязывает церковь (УПЦ МП) переименоваться. То есть государство за церковь хочет решать то, как ей называться.

     Но у государства есть своя логика в принятии этого закона. Этот шаг позволит, например, запрещать капелланам этой церкви посещать позиции украинских военных на том основании, что они представляют организацию, центром которой является государство, которое осуществляет против нас агрессию. Государство пытается себя защитить. Вы не видите в этом смысла?

     Кто в государстве решил, что религия связана со страной-агрессором? Как это называется? Потому что касается Московского патриархата, или потому, что задержали нескольких священников этой церкви, нарушивших законодательство Украины? Мы не можем исключить 20-25% населения Украины и говорить, что если вы верующие этой церкви, то вы -второсортные граждане. Эти люди также украинцы, они живут в Украине и верят в Бога.

     Если есть священнослужители, которые нарушают закон, несмотря на их принадлежность к той или иной церкви, то на это есть правоохранительные органы, которые заставят этих людей выполнять законы, привлекать их к ответственности. А если говорить, что человек, который служит в церкви, не имеет права на капеланство, тогда говорите и о том, что те, кто является прихожанином Московского патриархата, не должны служить в армии. Так получается? Но это абсурд. Если мы сегодня принимаем решение о том, что Московский патриархат плохой, а завтра, значит, примем решение о том, что мусульмане плохие?

    Решение Верховной Рады касается не вопрос веры, а вопрос антигосударственной деятельности организации, связанной с Русской православной церковью.

    Есть суд, который может судить человека, если он нарушил закон. Ладно, Верховная Рада приняла решение, что Россия - это страна-агрессор. Согласен с тем, что это компетенция парламента, правительства и тому подобное. Но здесь церковь, это - вера в Бога. Все это очень странно для меня выглядит. Я был уверен, что это не пройдет, а если пройдет, то я был уверен на 100%, что президент не подпишет этот закон потому, что это противоречит Конституции Украины. Это очень опасно. Говорю вам это как религиозный человек, которая поддерживает государство, является патриотом Украины, который понимает необходимость создания Поместной церкви. Но когда это решение имеет негативные последствия для такой большой части населения, то, по моему мнению, они (парламентарии) перешли границу.

... Да, мы понимаем, что там (в России) система отношений «государство-церковь» совсем другая, чем в Украине. С другой стороны, я говорю: то, что задержали нескольких священнослужителей этой церкви, не дает оснований запрещать церковь или настаивать на изменении ее названия. Потому что сейчас это похоже на то, если бы поймали нескольких работников облэнерго, которые нарушили закон. Так что теперь, через них запрещаем облэнерго?

    С одной стороны, вы сейчас резко критикуете государство за, по вашему мнению, вмешательство в дела церкви. А с другой стороны, разве вы не замечаете деятельность народных депутатов Вадима Новинского или Андрея Деркача, публично вмешиваются в дела церкви Московского патриархата? Они представители государства.

    Они поддерживают церковь как ее верующие, как частные лица, а не как представители государства. Они не приняли какие-то государственные акты, которыми поддерживают или не поддерживают эту церковь. Они не вмешивались в ее дела как государственники. Они поддерживают эту церковь как верующие, как любой другой, кто является верующим этой церкви. Я не понимаю, как это можно сравнивать. Да, я могу не соглашаться с ними, понимаю, что здесь много эмоций, но хуже в этих эмоциях - вмешательство государства. Ценности вполне отличаются от политических ценностей. Политики хотят играть в религию по политическим правилам. Что-то здесь не сходится.

     Вы удивились, что президент подписал этот закон. Какими же могут быть последствия введения этого закона?

     Думаю, что последствий может быть много. Принятое Верховной Радой решение означает, что ни одна религия не может чувствовать себя защищенной от вмешательства государства в Украине. Сегодня это Московский патриархат, а завтра мусульманство, евреи и др. То есть если ты ему, государству, не нравишься, оно может вмешаться. Потому что государство указывает, как верить в Бога. Если мои молитвы проходят через Москву, то они сразу становятся агрессивными.

    Общались ли вы с президентом Украины по этому поводу?

    Мы лично общались с президентом по этому поводу. Но это было еще до апреля 2018 (до появления письма Петра Порошенко к патриарху Варфоломею с просьбой предоставить Томос Украине). Где-то в январе встречались, общались. Но тогда мы не говорили о деталях, которые появились сегодня, когда Томос уже есть практически. Мы говорили тогда, когда Томос был лишь желанием. Думаю, что разговор с ним будет в ближайшее время. Я очень надеюсь, что состоится встреча президента с Всеукраинским советом церквей, на которой мы будем иметь возможность все вместе обсудить этот вопрос.

    Вам как руководителю Совета удалось сохранить мир и диалог внутри организации?

    В рамках Совета церквей и религиозных организаций мы все вместе, пока так. Надеюсь, что так оно и будет.

    На какой период вы возглавили Совет церквей?

     Может, до конца марта, может раньше пойду. Просто есть ряд открытых вопросов, которые мы еще не решили. Сейчас во время нашего общения я выражаю исключительно свое личное мнение. Знаете, мне кажется, что даже Киевский патриархат (то есть часть Православной церкви Украины, ранее УПЦ КП), автокефальная Церковь (УАПЦ, также теперь является частью Православной церкви Украины) и вся Православная церковь Украины, все согласны с тем, что должны быть ограничения на вмешательство государства в религиозную жизнь. Нет таких, которые считают, что у нас должна быть государственная религия. Вопрос в том - где предел. Думаю, что Православная церковь Украины может быть очень рада, если УПЦ поменяет свое название. Не знаю, считают ли они, что государство должно заставить их (УПЦ) это сделать. Это будет вмешательство, которое переходит границу. Это очень опасные игры.

     Что вы хотите сказать по этому поводу президенту, главе парламента, ведь именно Верховная Рада приняла закон о переименовании церкви?

     Мне кажется, что Конституционный суд признает принятый закон неконституционным. Потому, что он явно против Конституции Украины, на 100%. Международные организации, даже те, которые поддерживают Украину, уже делали заявления о том, что это не правильно и то, что произошло в парламенте является провокацией.

     Вы говорите о том, что даже новообразованная церковь за то, чтобы обезопасить вмешательства государства в церковные дела. Общались с ее предстоятелем митрополитом Епифанием?

     Я с ними не общался по этому вопросу, но я знаю, что все согласны с тем, что должна быть граница между государством и религией. Вопрос в том - где проходит эта граница. Закон, который определяет, как можно называться, а как нельзя, мне кажется, является выходом за этот предел. Я буду просить президента, Верховную Раду, чтобы они подождали с выполнением этого закона, пока они его изучает Конституционный суд.

     С одной стороны, вы подчеркиваете, что консенсус внутри вашей организации, нет конфликтов. С другой - открытый конфикт между новообразованной Православной церковью и церковью Московского патриархата.

     То, что касается религиозной догматики, структуры, веры, в этом не может быть согласия, потому что это разные религии. В религий есть разные взгляды на веру. Совет церквей не обсуждает религиозных вопросов, мы обсуждаем социальные вопросы. Например, 2019 будет годом семьи. Мы обращаем внимание на семейную жизнь. А вопросы, которые нас разделяют, остаются за дверью нашего Совета. То, что нас объединяет - это прежде всего отношения государства и религиозных организаций, защита прав верующих, защита нравственного уровня в Украине.

    На Вас каким-то образом давили представители государства или Московского патриархата?

    Нет, пока нет.


Print