Среда, 09 июня 2021 09:09

Партия исламского возрождения Таджикистана: как в Средней Азии провалился проект теократического государства

Федеральное агентство новостей негативно относится к идеологии и деятельности экстремистских и террористических организаций. Сведения об истории, действиях, воззрениях и целях каких бы то ни было экстремистских и террористических организаций приводятся исключительно в информационных целях и не являются пропагандой.

Партия Исламского возрождения Таджикистана прошла долгий и очень извилистый путь. Появившееся еще в советскую эпоху, это движение пережило и опустошительную гражданскую войну, и долгий период подпольной деятельности. Из движения, нацеленного на силовой захват власти ПИВТ смогла стать легальной политической силой, но в 2015 году группировка снова была признана террористической и ушла в подполье.

Специально для проекта «Антитеррор» военный писатель Евгений Норин повествует о создании, расцвете и падении мощной теневой силы Средней Азии.

Исламское подполье
К концу 80-х годов Советский Союз подошел, накопив множество нерешенных экономических, социальных и политических проблем. Однако даже на этом фоне Таджикская ССР выделялась сложностью и драматичностью идущих там процессов.

Республика отличалась изрядной пестротой этнического состава. Помимо таджиков, там проживало много узбеков, киргизов, туркмен, русских и представителей других народов. Сами таджики делятся на кланы, взаимоотношения между которыми далеки от идиллических.

Даже сам этноним «таджик» начал массово использоваться довольно поздно, и еще в начале ХХ века применялся сравнительно редко. Немаловажно также, что значительная часть таджиков живет за пределами республики – в первую очередь, в соседнем Афганистане. В ходе Афганской войны значительную часть исламских партизан составляли этнические таджики, таджикское происхождение имел, в частности, едва ли не самый известный и харизматичный командир душманов Ахмад Шах Масуд.

 

Партия исламского возрождения Таджикистана: как в Средней Азии провалился проект теократического государства
В течение ХХ века население республики стремительно росло. При этом Таджикистан обладает крайне скудными природными ресурсами, включая самые простые и необходимые для жизни людей – воду и пригодные для сельского хозяйства земли. В советский период эту проблему смягчали двумя способами. С одной стороны, разделение труда в рамках СССР позволяло не сосредотачиваться целиком на производстве продовольствия, так что значительная часть земли использовалась для культивации хлопка. С другой – избыток населения переселялся в города или на облагороженные территории, где проводились ирригационные работы. Однако у этих мер существовал предел, и к концу 80-х годов он был практически достигнут. Хотя урбанизация республики к излету советской эпохи по-прежнему была невысокой, в городах скопилось множество людей, способных только к неквалифицированному труду. Развитие промышленности недостаточно помогало решить эту проблему, поскольку индустрия требовала образованных кадров, а с этим у деревенских молодых людей были очевидные проблемы.

Более того, в силу системного экономического, социального и экологического кризиса даже успешное решение одних проблем усугубляло другие. Так, механизация сельского хозяйства помогала смягчить продовольственные трудности, но отнимала работу у людей, выбрасывая их в города, где те пополняли ряды маргиналов.

В результате городские окраины переполнялись молодыми энергичными людьми, которым было некуда приложить руки, и которые естественным образом становились питательной средой и для обычных уголовных группировок, и для религиозных радикалов.

Хотя в СССР атеизм был одним из принципов государственной политики, в Таджикистане государство проявляло немалую гибкость в вопросах веры. В постсталинском Советском Союзе существовала даже возможность совершать хадж, причем ею воспользовался, к примеру, первый секретарь компартии Таджикистана Бободжан Гафуров. Это было достаточно непростым делом, однако в принципе такая возможность существовала, а ислам оставался традиционной верой множества людей, причем чаще всего мусульманские организации носили неформальный характер. Это было своего рода исламское диссидентское движение, сильное и многочисленное. К концу 80-х годов в Таджикистане действовали сотни подпольных мечетей, в которых проповедовало более тысячи мулл. При этом официально действовало всего 17 мечетей. Эти кружки существовали на нелегальном положении, однако власти сквозь пальцы смотрели на рост числа религиозных организаций. Именно в подполье начинали свой путь многие лидеры будущей исламской оппозиции, такие как Саид Абдулло Нури.

 

Партия исламского возрождения Таджикистана: как в Средней Азии провалился проект теократического государства
Нури был незаурядным персонажем таджикской истории. Он получил подпольное религиозное образование у нескольких богословов, включая собственного отца, советского чиновника средней руки и при этом религиозного человека. В 70-е он был одним из организатором молодежной группы исламистов «Исламское возрождение», арестовывался за нелегальную религиозную пропаганду и мелкое общеуголовное преступление (при нем обнаружили наркотики). В советский период будущее религии в Таджикистане не выглядело безоблачным, а позиция подпольного проповедника казалась малоперспективной. Однако Нури обладал лидерскими качествами и имел немалые амбиции.

При формальном запрете деятельности, исламское подполье в Таджикистане представляло собой довольно широкую сеть. Существовала также подпольная печать – издание «Правда Ислама», главным редактором которой был будущий активист ПИВТ Зубайдулло Розик. Поначалу эта структура не выдвигала специальных политических требований. Однако с началом перестройки в СССР стремительно политизировалось всё. 24 августа 1990 года было объявлено о государственном суверенитете Таджикистана. Советский Союз доживал последние месяцы.

В этих условиях и создавалась будущая организация исламистов Таджикистана. Ее изначально создали сторонники проповедника Мухаммаджана Рустамова, он же Мавлави Хиндустони - пожилого теолога и подпольного проповедника, выросшего еще до революции и получившего исламское образование в Кашмире.

Базой для партии стала группа «Партия исламской молодежи Таджикистана». Учредительный съезд был нелегальным, он прошел 6 октября 1990 года в одной из мечетей Ленинского района Таджикистана на западе страны.

 

Партия исламского возрождения Таджикистана: как в Средней Азии провалился проект теократического государства
Заметную роль сыграла клановая принадлежность лидеров ПИВТ. В основном они происходили из Вахшской долины в центре Таджикистана и относились к «Гармскому клану». Именно Вахшская долина и примыкающая Тавильдара давали наибольшую поддержку ПИВТ. Социальную же базу составили частично городские маргиналы, а частично – разагитированные молодые люди из сельской местности.

В октябре 1991 года ПИВТ получила право на официальную политическую деятельность. 26 октября в Душанбе прошел уже легальный учредительный съезд. Духовным и политическим лидером партии стал Мухаммадшариф Химматзода. Первоначально партия задумывалась как ветвь общесоюзной Партии исламского возрождения, но очень быстро пошла своим путем.

 

Партия исламского возрождения Таджикистана: как в Средней Азии провалился проект теократического государства
Поначалу партия планировала участвовать в легальной политике и общественной жизни. ПИВТ объявила своими целями в основном духовное возрождение, «пробуждение граждан с целью реализации основ ислама» и тому подобные задачи, относящиеся скорее к области благих пожеланий, чем к сфере конкретных действий. Однако после 1991 года страна быстро покатилась к гражданской войне, и исламская партия в стороне не осталась.

ПИВТ на войне
Таджикистан с самого начала разрывали клановые противоречия. В позднем СССР власть практически монопольно принадлежала могущественному Ходжентскому клану, который представлял северо-западную область республики. Именно к этой группировке принадлежал первый президент независимого Таджикистана Рахмон Набиев. Старый номенклатурщик, он был, что называется, тяжеловесом в таджикской политике.

Набиев планировал удержаться у власти надолго, и для этого собирался разгромить всю существовавшую оппозицию. Последняя была представлена пестрым конгломератом группировок: движение «Растохез» объединяло интеллигенцию либеральных взглядов, Демократическая партия Таджикистана – националистов, а ПИВТ, соответственно, олицетворяла мусульман той или иной степени радикализма. Как оппозиция, так и президент были настроены на борьбу. После нескольких инцидентов, ареста и тюремного заключения некоторых из оппозиционных деятелей в Душанбе собрались два параллельных митинга. Один представлял проправительственные группы – в основном из Ходжентского и Кулябского (юго-запад страны) кланов. Оппозиционный митинг на площади Шохидон представляли жители района Гарма – ключевой базы ПИВТ, а также памирцы - жители гор на востоке Таджикистана.

 

Партия исламского возрождения Таджикистана: как в Средней Азии провалился проект теократического государства
Набиев, безусловно, был авторитарным лидером, но и оппозиция шла на обострение. На площади Шохидон на пике находились десятки тысяч людей. При этом мишенью филиппик лидеров оппозиции стало не только правительство, но еще и русское население республики.

Противостояние быстро выходило из-под контроля. Набиев объяснял свои претензии на власть волей Аллаха. Однако оппозиция имела свои взгляды на вопрос о поддержке Всевышнего, и 21 апреля митингующие захватили здание парламента и взяли в заложники 16 депутатов и двух вице-премьеров. Они требовали отставки одиозного председателя Верховного совета Сафарали Кенджаева персонально и парламента вообще, а также прекращения третирования оппозиции правительством.

В итоге стороны пошли ва-банк: Набиев ввел чрезвычайное положение, а оппозиция начала захватывать ключевые объекты в Душанбе, включая президентский дворец, и оружие. Начались уличные бои. К 7 мая силы сторонников президента были сломлены. Однако это было только началом войны. Быстро сформировались основные стороны конфликта. На одной находились сторонники Набиева, в основном представители Ходжентского и Кулябского кланов. В этом альянсе кулябцы (традиционно формировавшие силовой блок в руководстве республики) быстро перехватили руководящие роли. Проправительственной эту группировку быстро стало можно называть лишь условно, поскольку Набиев быстро потерял остатки власти, ушел в отставку, а в 1993 году умер от инфаркта. Вместо него действовала новая группировка, объединившая лоялистов – Народный фронт Таджикистана, первоначально во главе с полевым командиром Сангаком Сафаровым. Эта сторона была поначалу неформально, а затем и официально поддержана Россией, а также Узбекистаном.

Другую сторону представляла пестрая команда «исламских демократов», наиболее мощную силу в рамках которой представляла ПИВТ. При этом в положении партии оставалась некоторая двойственность – региональные отделения, особенно на севере, в Ходженте, ухитрялись даже сохранять себя в легальном поле, в то время, как в основной вотчине ПИВТ, Вахшской долине, без затей провозгласили исламскую республику.

Если правительственные силы опирались на помощь России и Узбекистана, то оппозиция рассчитывала на поддержку группировок, действовавших в соседнем Афганистане. Афганские боевики по линии ПИВТ активно действовали в Таджикистане.

Общее руководство исламской оппозицией перешло к Саиду Абдулло Нури, а ее основой стала ПИВТ. Нури выехал в Афганистан и руководил действиями исламистов оттуда. Оппозиции удалось заручиться поддержкой ряда влиятельных политических деятелей и полевых командиров, таких как Бурхануддин Раббани, афганский политик и военный вождь таджикского происхождения. Финансирование оппозиция получала отчасти из-за рубежа, отчасти за счет производства наркотиков, которое было развернуто в Каратегине. Представительства ПИВТ открылись в Афганистане, Пакистане, ОАЭ.

Война шла трудно и велась чрезвычайно зверскими методами. Попытки исламистов захватить арсеналы российских воинских частей (бывшие подразделения Советской армии, расквартированные в Таджикистане) провалились. Исламисты стремились тотально уничтожить представителей «неправильных» землячеств на подконтрольной им территории. Зачастую единственной возможностью спастись для гражданских было укрыться на территории российских воинских частей. Так, 191-й мотострелковый полк взял под защиту до 16 тысяч человек в районе Курган-Тюбе, причем те люди, которых боевикам удалось выманить из-под прикрытия военных, были немедленно казнены.

Кроме того, террористы регулярно пытались нападать на российские пограничные части ради установления прочной связи с Афганистаном. За 1992 год пограничники зафиксировали 93 вооруженных столкновения и обстрела, потеряли 10 человек погибшими и задержали более тысячи нарушителей с 380 единицами оружия.

Однако в конечном счете ход войны сложился не в пользу исламской оппозиции. Сначала были разгромлены группировки в юго-западных районах страны, затем войска Народного фронта с большим трудом и не с первой попытки, но взяли Душанбе. После нескольких штурмов город серьезно пострадал, а мародеры довершили то, что не сделал огонь – город был основательно разграблен.

 

Партия исламского возрождения Таджикистана: как в Средней Азии провалился проект теократического государства
В ходе боевых действий стороны становились более непримиримыми друг к другу. С одной стороны, логика событий сделала «исламских демократов» более исламскими, чем демократическими – движения вроде «Растохеза» и сколько-то светские группы плелись в хвосте у ПИВТ. К концу 1994 года все эти группировки сольются в Объединенную таджикскую оппозицию (ОТО). Между тем, после взятия Душанбе отделения ПИВТ на территории, подконтрольной Народному фронту и его союзникам, были распущены, а многие функционеры – арестованы. Кроме того, летом 1993 года были запрещены как ПИВТ, так и все более мелкие группировки – «Растохез», «Лали Бадахшон», «Демократическая партия Таджикистана».

В 1993 году боевые действия дошли до Гарма и Тавильдары – ключевых районов для ПИВТ. Исламисты сопротивлялись отчаянно, однако отряды Народного фронта были укомплектованы куда лучше, чем в начале войны, и кроме того, пользовались поддержкой российских и узбекских военных. Кроме того, правительственные силы пользовались тотальным преимуществом в вооружении и оснащении. К весне 1993 года исламисты потеряли свою главную базу.

После этого внутри ПИВТ произошли серьезные перемены. Саид Абдулло Нури возглавил не только объединенную оппозицию, но и саму ПИВТ. По формальным признакам могло показаться, что это борьба за капитанский мостик тонущего корабля – боевики оппозиции потеряли Душанбе, потеряли основные густонаселенные районы и отступали все дальше в глубину Памира. Однако правительственные силы были донельзя измотаны, республика лежала в руинах, и новый лидер Таджикистана Эмомали Рахмонов не имел желания продолжать боевые действия. Тем более, что исламисты по-прежнему имели тысячи боевиков под ружьем, а главное, значительная их часть перешла к партизанским методам войны на формально занятой правительством территории. В таком формате война могла идти еще годы и годы, поэтому Рахмонов решился на компромисс.

 

Партия исламского возрождения Таджикистана: как в Средней Азии провалился проект теократического государства
23 декабря 1996 года было достигнуто соглашение о прекращении огня. Со стороны оппозиции его подписал Нури, со стороны правительства – Рахмонов. Уступки, на которые пошел Рахмонов, были очень существенными – часть представителей исламской оппозиции включили в состав правительства, 5 тысяч человек из состава вооруженных групп – в регулярную армию, а рядовых боевиков амнистировали. 27 июня 1997 года в Москве было подписано мирное соглашение. Сам Нури стал вице-премьером. Кроме того, он руководил Комиссией по национальному примирению.

Хотя война была проиграна, это был пик успехов Партии исламского возрождения Таджикистана – оппозиция во главе с ней смогла утвердиться в политическом поле. В действительности Рахмонов не собирался оставлять в покое группировку, создавшую столько проблем. Он просто сменил тактику.

Медленное удушение
Мир стал для исламистов серьезным испытанием. Непримиримые командиры предпочитали без особых шансов на успех партизанить дальше, и некоторые из них сохраняли активность долгие годы. Основная масса функционеров все же старалась утвердиться в легальной политике и уйти от образа экстремистской группировки. Однако перспективы движения оказались смутными. Объединенную оппозицию в действительности скреплял только общий враг, но когда война окончилась, она начала разваливаться. Уже в 1999 году от всей оппозиции осталась только сама ПИВТ – более мелкие движения покинули ряды ОТО. Эмомали Рахмонов стал безальтернативным правителем государства, и хотя исламисты могли бороться, например, за места в парламенте (так, в 2000 году, а затем в 2005 был избран в парламент Мухаммадшариф Химматзода), пути для борьбы за власть в республике в целом были закрыты. Кстати, и в борьбе за голоса избирателей партия не показывала поражающих воображение результатов – в 2000 году на выборах в Высшее собрание Таджикистана она оказалась лишь третьей.

Кроме того, после терактов 2001 года в США и начала операции в Афганистане внешнеполитическая конъюнктура для ПИВТ сильно ухудшилась – на исламистов смотрели косо даже при попытке выработать умеренную линию. Рахмонов, уже основательно укрепивший свою власть, обвинил ПИВТ в экстремизме. Партия оказалась в подвешенном состоянии: она выглядела слишком умеренной для радикалов и слишком радикальной для умеренных. Наконец, партия получила еще один серьезный удар, но на сей раз не виноват был никто: Нури, многолетний лидер и бесспорный авторитет партии, заболел раком. Он продолжал цепко удерживать лидерство в партии, но сам быстро слабел, и умер 9 августа 2006 года. Других фигур такого масштаба у ПИВТ просто не было. В парламенте партия на всех выборах раз за разом стабильно брала по два мандата, что можно смело назвать чисто символическим присутствием во власти.

Последние попытки реформировать ПИВТ связаны с именем Мухиддина Кабирова.

 

Партия исламского возрождения Таджикистана: как в Средней Азии провалился проект теократического государства
Этот политик был слеплен из совершенно другого теста по сравнению с предшественниками. Он был совершенно не похож на подпольного богослова (хотя соответствующее образование получил), в его бэкграунде было также обучение в Дипломатической академии МИД РФ. Во время войны он занимался бизнесом в Москве, а одной из основных тем в его агитации стала борьба с коррупцией. Впрочем, новый имидж не помог партии. Радикальных исламистов в Таджикистане начали представлять другие группировки, а новую аудиторию ПИВТ уже не нашла. В 2015 году партия уже не смогла пробиться в парламент. Кабиров уехал в Турцию.

Однако тихого угасания в качестве маргинальной партии исламистам уготовано не было. В 2015 году произошли новые перемены. В Таджикистане произошел мятеж генерала Назарзоды. В Душанбе и городе Вахдат были совершены нападения на силовиков. Назарзода был обвинен в этих событиях, собрал сторонников и попытался скрыться в Ромитском ущелье. Однако там он был окружен и после тяжелого боя убит. Детали этой истории остались покрыты туманом, однако по итогам власти устроили зачистку, и многие члены ПИВТ попали под частый гребень облав в связи с мятежом. ПИВТ была запрещена и разгромлена, Кабиров, уже находившийся за рубежом, не стал возвращаться. По данным МВД республики, установлена причастность членов ПИВТ к подготовке нападений на государственные учреждения и российских военных. Также утверждается, что лидеры ПИВТ состояли в связи с покойным Назарзодой.

Хотя Кабиров был недосягаем, внутри Таджикистана ПИВТ была выпотрошена и практически уничтожена – ее наиболее заметные представители были арестованы по обвинению в создании и участии в экстремистской организации.

В настоящий момент часть активистов ПИВТ уже отбыла наказания, назначенные судами. Так, в мае 2021 года на свободу вышел Бобохидо Хайдаров, приговоренный к шести годам заключения в 2015 году. С другой стороны, другие еще только ожидают суда. Так, 20 мая суд Калининского района Уфы постановил депортировать участника ПИВТ, нарушившего режим пребывания в России.

Партия исламского возрождения Таджикистана долгое время была одной из наиболее мощных неправительственных группировок в Средней Азии. Она потрясла и в какой-то момент едва не разрушила Таджикистан. Однако в качестве военизированной структуры исламская оппозиция не смогла одержать победу, а в качестве политической партии ПИВТ не смогла предложить избирателям ничего, что позволило бы ей успешно бороться за власть мирным путем.

Источник

Прочитано 39 раз

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.

Православный календарь

Пожертвование на сайт

monobank:

5375 4141 0532 7745

ПриватБанк:

5168 7422 2907 6686

Яндекс деньги:

410011238270834

 

Посещения